?

Log in

No account? Create an account

И · тихий · звук · неунывающих · речей

Recent Entries · Archive · Friends · Profile

* * *
Моя девичья фамилия Гельштейн, пишется без буквы "И"
Нас таких всего двое, я и моя сестра.
Я умею рожать только девочек
I'm a serial mom, if you know what I mean.
Я хожу на высоких каблуках! Легко!
Я не пишу стихи и другим не советую.
Она скажет: ерунда, да разве ж это дело! И тогда, наверное мне, сразу станет легче жить

Я собираю жестяные банки с жанровыми сценами. Да, можно дарить.

Если что, я могу и нажаловаться. Детей у меня шестеро(6) - что такого? 

* * *

Смотрю фотографии с Золотого Глобуса.

Надо заметить, что десять лет тому назад, когда еще никто ни с кем, практически не боролся, Золотой Глобус — был ярче, но это местные реалии, не беда.

В этом году, практически поголовно — гостьи одеты в черное.

В плюсах — платья очень красивые, и дамы уже не напоминают русалок.  Каким-то невнятным образом фасоны изменились, общий силуэт ушел от стандартной барби.

Ну и всякие красотки все еще хорошо. Катри Зета-Джонс, к примеру. 

Хоть и старше меня на пару лет. 


* * *

В новом году нужно обязательно писать в жж, потому что сижу вместе с коллегами-французами. 

Потому что учу немецкий, продвигается очень медленно, но надежд не теряю, может быть и заговорю, когда-нибудь, когда выучу артикли: определенные и нет. Когда разберусь со временем.

Закончились годы тощие, начались годы тучные и счастливые. На работе все так же противно, но хотя бы можно тихо сидеть и душить в себе совесть.

Перечитала все свои записи по январям прошлым — поэтому необходимо совершенно писать дальше. 

Я уже несколько месяцев фотографирую свою еду вместе с сестрой. Видимо, скоро начнем писать подробно, чтобы было про еду. Или книгу, или сайт. Надо будет найти вдумчивого книжного графика и разработать дизайн.

Дома так чисто и хорошо, что не верится, что было плохо, и грязно и отвратительно. 

Дети растут, ничего путного не делают. В школу почти не ходят, я ими не занимаюсь, растут из них очень трогательные настоящие разбойницы. 

Катя живет сама, Катя доучивается, Катя собирается идти учить дизайн. Шломит учится шить. Рахель работает, муж ее делает первую степень и будет делать вторую. 

Жизнь, где я бежала опережая события и глядела назад закончена. Мир вокруг меня страннен, но прекрасен. И это хорошо, наверное.

Read more...Collapse )
* * *
Немного итог.

Просто за несколько месяцев.

Выдали замуж Рахелечку. Да, я знаю, обычно принято вздыхать и охать: я и поверить не могла, вот была такая бебичка, а вот выросла, и замуж вышла.
И это счастье, конечно.
Но столько всего мелочного кругом, что увы, мешает иногда сосредоточиться, и радоваться моменту. Впрочем, эти же мелочи и отлетают моментально, как старые листья.
И всегда так. И в памяти останется то чувство, когда я ее первый раз увидела - рыжую и длинную у себя на животе. И это чудо, которое доросло и выросло. И теперь я ее веду под хупу. А передо мной идут мои племянницы и рассыпают лепестки. И вот она стоит под хупой. А мне все время панически страшно и волнительно.
Впрочем, я привыкла. Я всю жизнь чего-то боюсь и психую. И я стараюсь унять эту дрожь, и все будет хорошо.
В результате все бывает хорошо.
Даже если кто-то отворачивается и уходит.
Если кто-то, на кого ты по привычке, скорее, рассчитываешь, начинает вдруг брызгать слюной и шипеть.
Улыбаемся и машем. И дальше. Больно, иногда, ну что делать.
Мы не из сахара.
А она весела, она чистая, умная, цельная, добрая. И жених сыскался ей - подстать.


Второе. Надо учиться лично мне (в который раз), унимать свою внутренню дрожь и страх.
Справляться с хамством окружающих, с тем, что даже близкие люди могут наступить на ногу не со зла, чего же ждать от чужих?
Третье. Нужно учиться (в который раз) просить и не переживать, что чувствую себя идиотом. Не надо. Я не идиот.

Четвертое. У мне новые красные туфельки. И вообще. Нужно пересмотреть систему хранения. И наконец-то расстаться с нерадивым уборщиком. Нечего его жалеть. Он нерадив.

Иногда легче писать в жж. Хотя его и перекупили всякие. Фиг с ним. Как дым рассеятся они и прочие наши враги.
Любите и заботьтесь о ближних. Это важно.
* * *
Разбужена была в ночи строгим криком о помощи.
Маленький синезубый проигрователь призывал нас подключить его к сети немедленно, иначе он будет совсем разряжен.
Дожили.
Рэй Бредбери.
Уснула часа в три.
А этот синий друг мирно подмигивал лампочкой по утру. Вот кто бы меня сейчас зарядил?
* * *
* * *
Когда не знаешь, что и поделать - перечитывай саму себя.

На самом деле, я сижу на работе. Делать мне, если честно конечно, есть чего.
Я придаюсь мечтам. О том, что дети мои наконец-то вырастут и будут вдруг хорошие. Что они честно начнут трудиться. Что они будут заботиться о самих себя, они не будут эксперименты ставить над собой и надо мной.
К примеру вот, Сара-Номи вчера явила мне такой образ, что мне до сих пор немного страшно. Пришла от подруги, переоделась в веселенький сарафан тигровой расцветки, босоножки на высоком каблуке, да еще накрасила себе стрелки до ушей. Все самое красивое - сразу.
Как объяснить в пятый раз подряд юной даме что такое вкус, и почему она оскорбляет своими попытками мой? Да и надо было объяснять? Я полубольная после Нового Года, не выспалась, не похудела, а наоборот. А она тут - хулиганит! А с утра в школу пошла вообще без куртки. ЫЫЫ. Я ужасная мать, ее не остановила с утра, а наоборот глумилась над ее внешним видом.
Лялечка выступила тоже. Вечером честно мучилась, делая уроки. С утра, никак не могла проснуться и одеться, а в школу ходить не хочет, потому что Сары там нет (по ее словам). Или просто не хочет.
Дело в том, что сообразить, что плохое проходит, а начинается хорошее - так тяжело, когда ты в непонятном.
Я так долго жила в этом непонятном, что соображать ничего не хотела. А теперь, когда мои дети мучаются, я злюсь. Потому что они лучше чем я, потому что я знаю, что у них все скоро-скоро пойдет как надо. Что дома у нас тепло и хорошо. И сухо.
Кошка приходит к нам мурлычать. Развела посреди зимы муравейник рядом со своей едой.
Мне надо бы не писать в жж, а писать про еду скорее. Новое и прекрасное.
Еще обязательно надо составить список хотений, чтобы они определились и выполнились. Иначе же не заработает.

Четыре года назад я, оказывается, написала хорошие стихи про мигрень:

Стучи в висок, в другой,
Пылай у носа факельным огрызком
Когда бы не остаток дня,
Ты не играла бы с моим мучением.
Тебя принять и полюбить осталось
Ведь боли след понятен так
И все лишь малость
Урока не заученного днями
Когда все проще нам казалось
Или доставалось
Или быть может - это все ярмарочный круг,
Волшебные колесики для счастья,
Их славный хоровод и танец
И успокоить можно сон
Заговорив его старинными словами
Про правду, горе, призрачность одежд.
Полет над морем или над холмами.
А жизнь пойдет как прежде,
По привычке.
С забытыми, но старыми страстями
С тоской о том, что будет, но прошло.
Вот ты вернулась на порог себя
Вкруг дома обошла стороннею тропою
Как будто из старинной повести чума
Пришла на оба этих дома.

Но мести нет, и места снова нет
А может быть и есть.
Мигреням и мечтам.
* * *
Бывает так, что вдруг некто замечает, что с ним перестают общаться? Друзья, раньше с удовольствием звонили, приходили в гости, спрашивали о здоровье,слали поздравительные открытки..
А вдруг - тишина. Ну нормальный гражданин, конечно же, не начинает судорожно проверять свои поступки.
Нет, напротив - он начинает делать вывод, что современная жизнь заела, что есть фейсбук в конце концов, и так все все про тебя знают.
Ненормальный человек возьмет книжку телефонную, начнет обзванивать старых знакомых в попытках узнать, что собственно произошло.
А вдруг произошло? Вдруг на протяжении дней этот некто совершил тяжелый некрасивый нравственный проступок, и теперь весь порядочный мир ему рук не подает.

С вами бывало? Или все же ФБ виноват?

На самом деле, этот пост является порождением нежелания трудиться и звонить в разные места. А надо выяснять всякое.

Дома зима. Значит на улице слякоть, мокнет все, сад в разрухе, соседские дети забрасывают мусор, кухонные шкафы гниют. В доме горит камин, дети ленятся.
Все по плану.

Ваша Маша
* * *
Подрядилась написать небольшую историческую справку. Упала в книгу.
И не могу вылезти никак.
Затягивает.
А надо работать и заниматься всякое не очень интересной штукой.
Уже почти закончила. Ура.
Уйду с работы часа в четыре. Буду молодец.
Ваша Маша.
* * *
* * *
Уложила спать младенца Авиталь. Сия девица торжественно вступила. Возраст именуемый переходным. Ей все не так. Все - не буду! Рявкает и дуется.
Никто ее всерьёз не воспринимает. Она же кукла и душечка. И поэтому война, попытки боя.
Телефон я забрала, чтобы она с ним не спала. Укрыла ее одеялами, свет выключила, поцеловала ещё в совершенно детскую щеку.
Сестра ее старшая Сара-Номи, ест рису уже третью миску, что ей не свойственно. Я последние лет пять думала, что она питается нектаром.
Но нет. Ребёнок вырос, щеки потерял, но рис возлюбила по новой. Басмати с овощами. Мне самой нравится.
Я греюсь изо всех сил, укрылась пуховым одеялом, печку включила, пью коктэл из рома с капелькой сока апельсинов. Разлагаемся.
Ещё избжизни юных дев: Авиталь в гостях разбила окно ногой в процессе сальто.
Не спрашивайте. Тут только коктэл и поможет.
* * *
* * *
Вместо того, чтобы статью дописывать.
Сижу и слушаю подряд Una Fortiva Lagrima.

Лемешев, Карузо, Каррерас, Паваротти, Доминго.

И какие за душу хватающие первые такты. И как по-разному звучат, и как хочется слушать снова и снова.
В субботу узнала много разного из жизни старых знакомых. Все в общем-то в той же области деления на дробь. Мы с Авиталей снова должны сесть и перезаниматься по-новому.
Кроме меня, похоже, некому этого делать. Но КАК Я НЕНАВИЖУ заниматься с детьми уроками. Я люблю с ними готовить, я люблю с ними обсуждать строение земной коры, почему в Израиле бывают частые землятресения, а вулканов уже нет, кроме потухших Бенталя и Авиталя. Что такое цунами, и грозит ли оно нам. А вот уроки - НЕНАВИЖУ!
Я готова детям своим готовить вкусную еду, заставлять их убирать комнату, мыть посуду, капать им на мозг по поводу внешнего вида, делиться с ними побрякушками, тусовать в моллах, покупать им всякое. Но не делать с ними уроки. Увольте.
По моему мнению, у них должен быть кто-то, кто делает уроки, но так вышло, что этот кто-то делает уроки не с ними. Ну вот так. Ладно.
Просто смешно.
У нас в доме греет камин. Тепло и очень хорошо. И когда тепло, не хочется идти гулять. А в Москве все поехали на книжную выставку Нон Фикшн и тусуют там.
Сестра моя написала стихи, а группа одна написала на них песенку, которую выставили на конкурс. И сегодня вечером Ривка поедет слушать этот конкурс. Хотелось бы, чтобы ее песенка выиграла.
Приходила в гости днем. Обсуждали с самой маленькой племянницей где живет фисташка (в домике). На самом деле, на иврите есть такая песенка, про героя детской передачи, что у него замечательный дом, в котором он живет. Герой как раз зовут - Фисташка. Играл этого героя покойный актер - Сефи Ривлин.
Короче говоря, жж этот навеевает на грустные думы. А в фейсбуки я поставила всякое прекрасное.
И ютюб уже переключился на Le Donna e Mobile. Что навеевает мысли о том, что мне как-то нужно мобиле. И купить машину уже.
* * *
* * *
Началось в колхозе утро. Нет, свои права я получила-таки. Но вот чтобы сразу - так не бывает.
Сначала в суд - за справкой, что права им сдавала.
Потом в управление Дорожного Движения, получить временные права, их оплатить. Потом, собственно оплатить. На почте. Только наличные или чек. Нет, визу не принимают. Нет в очереди сиди двадцать минут, потом мы тебе объясним, где снять наличку, не будем объяснять почему и на каком основании. Вообще объяснять ничего не станем, поорем. Сдерем денег все равно. Печать поставим. А права, дорогая, корочку мы тебе пришлем по почте. Хрен знает когда.
Собственно еще нет у меня руля, за который я могла бы сесть. Но близко-близко. Уже могу.

И еще. Вчера делала уроки с дочерью.
Я идиот и забыла правила деления на дробь.
Нам надо все переделать. Пойду убьюсь об стену.
То есть нам все надо переделать. Меня надо переделать и отправить учиться в шестой класс. Я могу. Мне там будет хорошо.
* * *
Пытаюсь вернуться сюда, не потому, что фейсбук достал криком и воплями; все и так вопят, но очень хочется написать что-то, что потом отложимся подольше. И аппликацию поправили вроде бы, и фотографии можно приставить. И я здесь не буду никому мозолить.
* * *
Некоторое количество юных девочек попытка снова поверить в аппликацию жж

* * *
* * *
(без названия)

Сара-Номи и кошка Люся в 2008 году, что ли?
* * *
Хорошо, не крик.
Но вот вопрос идиотический.
Иду на работу, в руках по две тяжелые авоськи, на перехлест сумочка.
Утро, восемь, никого кругом. На скамеечке сидит седой дядька.
Увидев меня, оживляется, подходит и ничтоже сумняшеся: "Не подскажите, который час?"
Часов у меня нет на руке.
На дворе лето, и это видно.

О чем человек в этот момент думал? Что я "говорящие часы"? Что вот сейчас брошу свои авоськи и попытаюсь найти мобильник идентичный тому, что тот держит в руке, и для него проверю, который собственно час, какое время наступило?

Молчит, не дает ответа.

А в основном все прекрасно, тепло на улице. В холодильнике - черешня, в холодильнике все полки сломаны. Еще сломана стиральная машина. Еще с первого июня, то есть с завтра, я сдаю права по решению суда на полгода, т.е. добираться буду всюду пешком.

Учусь жить без тоски и тревоги постоянной, но получается ниочень.

Авиталь скоро снимет гипс. У Сары-Номи новые очки.
* * *
Иногда хочется высказаться резко.
Обычно я в таких случаях тихо молчу.
Но не сегодня.
Сегодня я тупила в списки, сравнивая их по двадцатьпятому разу.
Сегодня с утра я силком, чувствуя себя ужасной матерью, выпихивала Авиталь из всех кроватей сразу.
Сегодня, я неделю и всю неделю подряд ругаюсь с Кт. Она взбрыкивает еще почище нижеупомянутой бабушки Розы. Я ее немного побаиваюсь, а слушаться и слышать меня она давно перестала.
Сегодня я ходила узнавать на тему новой должности (актуально лишь к июлю, но все же держите кулаки).
В общем, я сегодня сказала именно то, что думаю.
В ту же секунду ко мне пришла отрекомендованная горячо в свое время любимой подругой, вполне симпатичная дама (надеюсь), со словами:"чего ви тгавите?".
Я вообще говоря человек не конфликтный. И "ничего дурного сказать вам не хотела". Но тут я была права.Правда.
Нет, я не бабушка Роза, но что-то бабушкирозино во мне есть, "я бы им сказала!". Не, я не сказала.

Я в окно посмотрела, солнце, солдаты, гиацинт вот-вот расцветет, нужно мне это?

В жж нажаловалась. Я не умею общаться в фейсбуке.
Вчера в фейсбуке мне еще Ася Казанцева не понравилась. Я пыталась воспользоваться образным языком и назвать ее дурой. Мне удалось, но плохо.
Иногда, понимаете, нужно, ну просто необходимо совершенно называть людей дураками.
И еще, мне все же очень хочется уйти на другую должность в июле.

А! Еще! Из любимых развлечений: зашла на NEXT (внимание, реклама!) напихала всякого нужного (четыре пары туфель всего лишь), джинсовые курточки для молодежи, кофточки и юбки для нее же на полторы тысячи. И не заплатила. Не заказала. Лежит все в корзине. Вот такая я триумф воли вся.
* * *
И о порядке.
über alles in der Welt

В детстве вовсе не была девочкой, которая наводила порядок.
Порядок наводила бабушка Роза. И ругалась, очень тщательно убирала с глаз долой всякие странные вещи под покрывала, пылесосила, чистила, мыла.
Порядок был на кухне, в немецком буфете в ящике для специй пахло приятно кардамоном и сушеным имбирем с корицей, в хлебном шкафу пахло ржаным хлебом.
Порядок скрывался в длинном, темно-вишневого цвета хрустальном графине с кипяченой водой, из него мне в чай добавляли воду, чтобы было не горячо.
Не пью до сих пор обжигающий чай, не умею.
Порядок скрывался в книжных полках, там, где еще прадедом Сашей, переплетенные, стояли толстые тома "Огоньков", начиная с 1947 года, собственно в глянцевых цветных картинках, в улыбающихся рабочих и колхозницах, в франтихах пятидесятых поздних годов, уютно и весело жил порядок.
Еще порядок был в шкафу-горке, среди хрустальных вазочек с шоколадными конфетами, и в еще одной хрустальной вазочке с крышкой, там хранились белые пуговицы.
В ящиках того же шкафа тоже жил непонятный мне, но притягательный порядок, в виде скатертей, китайского и немецкого фарфора, и серебряных ложечек, все – остатки роскоши элегантнейшей леди, моей прабабушки Брони.
У Бабушки Виты тоже дома жил порядок и уют, в воскресенье, когда к ней приходила домработница, посреди дома стоял разбежавшийся куда-то пылесос, его подруга гладильная доска, ведро с тряпкой в одной комнате, бабушка, вытирающая пыль и стекла в другой. Дед Гдаль, решающий кроссворд, сидя в неубранной с утра (воскресенье же!) тахте, одновременно включенный телевизор на все три программы сразу, ну и домработница, конечно же, пьет на кухне чай, закусывая бутербродом с сыром. Ляпота.

Я за собой не убиралась, я не очень понимала, как и зачем организовать пространство тетрадок, бумажек, песенников, красивых картинок, резинок и ручек. Одежду просто можно было пихать в шкаф, каким-то образом она самонарождалась все равно, непонятно откуда появлялись новые колготки и трусы, форма висела в шкафу всегда одна, а воскресные любимые джинсы, свитера, кофточки, шабатние и пасхальные платьица каким-то образом притулялись тут и там.

В зеркало, чтобы определить в порядке ли мои волосы, я вообще старалась не смотреть, я была кудрявая, расчесывать волосы было тяжело, я стриглась время от времени, и никакой системы в порядке на моей голове не было, как класса. Или я не могла ее углядеть.
Посуду приходилось мыть. Это да. За всеми, иногда. Раз в неделю, это если повезет, иногда чаще, когда мама просила.
Вот тогда я поняла, что поставить в одну ячейку вилки, в другую – ложки, ножики лезвием вниз, чтобы не зарезаться, а тарелки по ранжиру – красиво, это порядок, снимает некую тревогу. Но ненадолго.
Все равно придут и все переставят по-своему. Зачем стараться вообще?

Стоило мне выйти замуж первый раз, у меня в голове, видимо от внезапного гормонального скачка, все изменилось.

Все началось с невинного старания стать хорошей женой. Готовить правильную вкусную еду из "Книги о вкусной и здоровой пище" 1957 года издания, убирать в соответствии с книгой "Домоводство", мне кажется того же примерно года.
Ну и когда родилась моя старшая дочь, я нашла утешение в Б.Споке, который тихим и нежным голосом меня уверил, что я все делаю правильно, что дочь моя новая, настоящая, все с ней в порядке и по правилам.

Она действительно росла ровно так, как в его книге было описано: орала вечерами ровно с шести до десяти, ни минутой раньше или позже. Зубы выросли тогда, когда сказал Спок.
Буянила, скандалила и ревновала, боролась за чувство собственного достоинства в три-четыре-пять-семь-десять-пятнадцать-восемнадцать, далее везде, ровно так, как велел ей др. Спок. И сама выросла еще порядочней, чем я могла бы себе это представить.
Странные вещи бывают, на ее младших сестер запала магической книги уже не хватило, росли себе и растут как сорная трава, в комнатах бардак, посуду и стирку за собой не блюдут, и всю нелегкую судьбу и тяжесть домашнего быта поручают мне.

У меня есть подруга, которая обладает удивительным свойством находить каждому предмету в своем доме место, нужную полку, красивую коробку. У нее дома, даже когда "условно не убрано" все выглядит уютно и мягко, и на месте и приятно, как будто это каталог из Икеи, который представляет образ жизни и тепло.

Я всегда хотела так же.
Чтобы дома было тепло, уютно, чтобы свет из окна падал на пол через пыльную дымку, но кругом лежали бы только книжки и плед, и чай с печеньем на красивой посуде, и ложечки тоже, и чтобы в вазе цветы.
А бумажек и всяких непонятных раскиданных подгузников и грязной посуды не было бы.
И особенно, чтобы в кухне было много красивой посуды, чтобы была большая блестящая плита, миксер – боль и душа моя, о Китченейд. И чтобы все остальное, вот так, а не эдак.
Я тот самый фанатичный читатель всяких умных книг про порядок, в надежде вглядываюсь в иллюстрации журнала стервозной, но упорядоченной Марты Стюарт, что когда-нибудь и у меня наступит вот это вот:
Коллекция белых маленьких молочников
Нет пыли
Нет грязной посуды
Фисташкового цвета миксер
Хлеб с корочкой из чугунной старинной формы английского вида
Медные сотейники конусом.
Белые тарелки для молочного, другим манером для мясного.
И чашки разных мастей, одна с петухом, другая с велосипедом. В стеклянных вазах цветы.
Чистые белые скатерти
Непонятные мельхиоровые вилки и щипцы
Уютное кресло чей-то бабушки
И мягкие подушки на диване

И со стороны Иордании в окно, сквозь занавески лезет свет.
И только через пыльный столб.

Книги расставлены на полках плотно, никому, кроме меня не нужны, но рядом с ними почему-то целая армия солдат из шоколадных яиц, дружное семейство шитых мышей, раньше они были елочными украшениями, а теперь просто стоят и делают мне тепло.

На стене висят стеклянные Хевронские шары и колокольчики, в миске на столе – елочные блестящие шары просто лежат, но надо будет их скоро спрятать в коробку, чтобы зимой, когда наступит снова зима, они нам лежали и блестели.

Я о чем, вообще?

Прочитала наконец-то культовую книгу Мари Кондо. Поняла, что меня не исправить. Я очень стараюсь, не очень знаю для кого, кроме себя, я знала, что и как сворачивать и складывать еще до нее: у меня в ящиках в идеальном порядке лежат мои всякие штуки.
Бусы разложены по цветам, сережки по маленьким мисочкам.
Я регулярно выбрасываю то, что мне больше не нравится.
Я разложила по сортам все бусины, лески, цепочки, замочки. В отдельной коробке лежат маленькие пассатижи и секаторы.
На улице я не успеваю выкидывать всякое, что туда набрасывают соседи, но я доберусь и туда.
Я стала тираном небольшого размера, мои младшие дочери – для них это поле для битв и оттачивания мастерства споров, для меня – пространство вспомнить какая я взрослая, и что маленькая девочка я уже нет, но ведь было.
Они, впрочем, тоже растут, и свои шмотки укладывают странным образом ровно на полках в шкафу, а не впихивают настырно коленом.

Я прожила почти треть жизни (надеюсь), и знаю теперь, что мне приятно приходить туда, где порядок и красиво, где есть система и вкус, Анька Saluto vos, carissimi!

Я неловко жмусь в уголке и стараюсь не чесаться и не нервничать там, где мусор и чашки с недопитым чаем, где ботинки и старые газеты вперемешку с платьицами на размер меньше, зная, что это лично мои проблемы, что в доме, куда я пришла непонятно все и навалено. Что это мне тяжело и тревожно, а хозяевам вовсе нет.
Но я все же, стараюсь оберегать себя, и не ходить туда, где тревожно мне. Но потом огорчаюсь и переживаю, что я становлюсь нелюдим, и ко мне в дом тоже никто не приходит меня хвалить, что я наконец-то выросла.
Что у меня уже больше ничего не набросано (почти, я еще не совсем выросла).
Что дома у меня хорошо.

Тревога из дома выходит, но не всегда. Иногда взрывается непонятным. Но мы стараемся, все.

Мы готовим горячее на обед и на ужин. Мы стараемся с вечера подумать о том, чтобы надеть. Мы стираем и складываем сразу все подряд.
Мы подметаем пол сами, я не умею до сих пор собирать мусор в совок, но мечтаю о механическом самостоятельном пылесосе, который все будет делать.
И еще, я надеюсь, будет когда-нибудь и у меня домработница, и я с ней буду распивать чаи на кухне, а в комнате никому не мешая, будет в это время стоять ведро с тряпкой, окна будут мыться сами по себе, и дедушка Гдаль бы порадовался, разгадывая кроссворд.
Я тоже умею.
Tags:
* * *
Лечь бы и проснуться в хорошем. Помните, я старушку три где назад чуть не убила? В четверг суд. Авось не лишат меня прав, обязанностей не добавят
* * *
* * *
как обычно вышло в пшик.
Брюки с утра не надела.
Попала под дождь, хотя не предвещало ничего совсем.
Умылась еще раз. Вовсе не способствовало тому, чтобы я проснулась.
Дети последний день сидят дома, завтра в школу. Трагическими голосами сообщают о волнах интернета в нашем доме.
Впустили мокрую кошку в дом. Милосердные.
* * *
Я сделала себе новый маникюр и в раздумьях не надеть ли завтра брюки. Революция
* * *
Ничего не пишу.
Рабочих писем, впрочем, практически тоже не...
Мечтаю о многом, как Манилов.
Дети - наблюдаются мною как в картинке, растут они как саксаул, но при этом смешные и прикольные.
Сара-Номи неожиданно превратилась в юную девушку, вся угловатая и колючая, потому что очень худая. Куда делись ее щеки? Остались задумчивые глаза, которые прячутся под рамкой очков и скептическим ко всему выражением лица.
Авиталь, еще совсем ребенок, или мне хочется, чтобы она подольше оставалась такой? Крепенькая, как молодой боровик, все время скачет и прыгает, занимается художественной гимнастикой, выполняет какие-то невероятные стойки на руках или пальцах. Все время печет сладкое.
Я расширяюсь от этой ее активности.
Старшие дамы - уже, увы совсем не дети. Просто дамы. Увижу на улице - теряюсь. Катерин ездила в Будапешт, привезла мне елочные шарики в подарок. Руководит книжным магазином, сестра ее Шломит - заведует туфельным магазином. Рахеля - работает в какой-то новомодной транспортной компании. Тамася - руководит солдатами и их курсами.
Остается только изумляться.
И запрещать себе вспоминать старое. Иногда кажется, что нужно учиться заново все делать. Старое, привычное, нажитое - где оно? Вообще было? Непонятно.
Ничего не делаю, поэтому ничего не успеваю. Хочется очень учиться новому, но времени нет. Хочется переделать СV, но опять же - кому это все нужно?
Занимаюсь на работе всякими странными занятиями. Но вроде бы довольны.
А так хочется, чтобы пошел снег, чтобы сидеть рядом с камином весь день напролет, готовить суп, хлеб, не толстея.
Вчера вот, пожарили пончиков за час. За десять минут они исчезли. Едва успела сфотографировать то, что отложила зятю.
Грустное настроение, видимо оттого, что конец зимы. Через месяц -уже начало нового всего.
И шарики пусть будут большие, блестящие и стеклянные. И чтобы все начаналось прекрасное. И чтобы хотелось не только шить, но и носить.
И жить.
* * *
Сижу на работе и заболеваю.
Голова кружится, болит. Напишу вам сюда послание и пойду, пожалуй.
Неожиданно обнаружила для себя великую притягательность жж в том, что можно читать вменяемое, что за тобой, как большой брат, никто не следит, кому ты в рабочее время лайки ставишь или пишешь.
Опять же - интерфейс фб - узнаваемый всеми, в отличие от жж.

Рассматриваю с религиозным фанатизмом всякие винтажные украшения в Этси, кто думать будет, чем именно меня обрадовать - можно пойти в Этси, заглянуть туда на список того, что мне понравятся - глаза разбегутся, выбрать будет невозможно, человек расслабится и думать на эту тему не будет.
Этси - великое подспорье для такой сороки как я. Все, что я могу набрать себе виртуально - все там: дикая мешанина из браслетиков, кулонов, красных бус, старинных кухонных принадлежностей, стеклянных бокалов для безалкогольных напитков, сумочек и туфель.

Дочь Авиталя приглашала к нам домой на субботу белую крольчиху, надо сказать, с чрезвычайно флегматичным характером. Киса наша не одобрила крольчиху и надавала ей слегка по ушам, чтобы та знала, кто здесь самый главный, пушистый и черный.
* * *
год назад ушла моя интернет-товарищица и очень милая и хорошая девушка.
Мы помним.
Без нашего лучшего первого состава в пыльном китченахе не было бы того, что стало с нами всеми сейчас.
Ежинька, мы помним тебя.
* * *
* * *
Сижу с опухшей челюстью. Немного ещё сплю. Завтра выйду на работу трудиться.
В качестве поддержки духа сделала оранжевый суп из всего оранжевого - морковки, тыквы, бататы, красной чечевицы.
Суп очень вовремя к пыльной буре за окном.
Все меня в погоде устраивает, только бы зубы не болели.
* * *
Сижу у волшебника доктора с замороженной челюстью. Ещё подморозит, и уж потом у меня вырастут новые-кленовые зубы. На шалом деле это щаште, не шамкать, есть стейк или булочку и так, чтобы ничего не выскакивало, чтобы мило можно было улыбаться.

Легла спать вчера мертвая в семь часов вечера, потому что то дома и очень спать хочется, видимо я иногда хомяк.
Встала поутру, выпустила Авиталь в школу, морально готовилась к зубному, и все думала про то ка мы живём, и как часто все глядим в зеркало окружающих, привычно горбясь, боясь осуждения, критики, недружественного внимания.
Много лет я думала, что это неизбежно - так будет всегда, нужно напрячься, заставить себя и пережить все плохое, что происходит. Повезёт и пройдёт; есть на земле счастливчики, которые живут не так, но это уже функция везения.
Может быть. Я не знаю ещё как сделать так, чтобы всем было хорошо, но последние три года почти я живу. Заново и снова.
Иногда жалко, конечно, что прошло столько лет в гнусном тумане и боли, что детям было тяжело и страшно; но все это позади.
Странно, я жила до шестнадцати лет в России, и тоже - нам как детМ было тяжело и тоскливо расти в том, что было кругом. И это не вопрос вины, а скорее следствие недостатка кислорода кругом.

С удивлением открыла для себя, что булочки бао китайские делают на пшеничной муке, а вовсе не на рисе.
* * *
моя любимая лента в жж.
Все как я люблю.
Тишина, понятное спокойствее, интересные размышления. Без криков и воплей.
И все далекое такое, хотя и на знакомом языке. И можно смотреть со стороны, тихо и преданно.

Писать у меня почти не выходит. Писать сюда - это значит, что будет какой-то отзыв. Хотя нужно взяться обязательно заново.
Мне даже приснился сон, что я на уроке творческого письма и мне задали написать рассказ.
Проснулась. В ту ночь вообще много чего снилось странного.
Осень наступила медленно, но это так хорошо.
Хорошо вечером сходить еле перебирая ногами в ресторан, умершей от усталости поесть гийозу и том-ям. Вернуться домой, увидеть с надеждой на тебя глядящее молодое поколение, и к вящей радости их приготовить им покупной шницель из кукурузы.
Счастью моих дочерей не было предела.
Дома пусто и тихо.
Бардак в Тамасиной комнате напоминает о том, что она в армии, и ей не до уборок.
Катерин скоро уедет в Будапешт - ее премировали. Она с большим энтузиазмом планирует попробовать всю кондитерскую прелесть Австро-Венгрии.
Рахеличка трудится и живет с друзьями в городе. А Шломит уехала жить к папе, торгует туфлями и изредка звонит рассказать про себя.
Две маленькие девочки делают вид, что учатся в школе, радуются жизни, и мне от этого тоже приятно.

Я забиваю свою голову только планами по устройству мира и дома. Дом, в котором я живу - построен халтурно и все время рассыпается, но мне от этого только смешно.
Очень хочу купить книжные полки, поменять Авитале кровать и стать счастливой обладательницей миксера Китченейд.

В моей жизни больше нет постоянного просчитывания что сейчас, а что потом, зато полно всяких глупых мелочей и guilty pleasures - вроде покупок на аукционах и распродажах уцененных бронзовых фигурок из шоколадных яиц, пополнение коллекций из ваз, жестяных банок.

Изучение и проба нового кофейника Хемекс.

Беспрерывная выпечка печений и булочек.

И всякие запеканки, супы и овощи - все такое - превращение в журнал по домашнему хозяйству с некоторой припездью.
С утра меня будит кошка, которой необходимо выйти погулять через мою кровать на подоконник. Кошка черная, худая и с желтыми глазами.

Жизнь светлая и я благодарна Богу и ангелу.
* * *
Двадцать лет тому назад мы с без пяти минут годовалым Катерином попали в больницу. Катерин - с тяжелым отравлением и заражением крови, две недели у неё не было сил улыбаться, пока она не пошла на поправку. Пролежала она в больнице три недели. Затем я вернулась на работу, проработала пару недель, и меня выгнали. До сих пор обидно и страшно. Я была беременна Тамасей. К самому началу февраля Тамася явилась на свет.
А тогда, двадцать лет тому назад, я сидела в больнице, гладила Катерин и смотрела кино про крокодила Данди, фантастическое про убийства и переселение душ, а также мечтала узнать ям залечится история Клариссы и кавалера Ловеласа - на первом канале после митинга.
Незабуду-непрощу.
Хана заботилась весь Шабат обо мне и мне было легче.
Этим мне и запомнился тот год.
* * *
Что все переживания свои, чувства и мысли коплю внутри себя, ничего постепенно не сознавая. Никакой модной ныне "психологической осознанности", происходящей постепенно - со мной не бывает.
Все внутри наслаивается, копится, бродит, потом вдруг события вылетают из меня как пробка из бутылки дешевого сидра.
Все высыпается, выливается, на дне остается чуть-чуть осадка и серебряная ложечка, неизвестно как туда угодившая.
Обдумать? Понять? Осознать?

Пробка несется в потоке, я с изумлением и с трудом пытаюсь сообразить, что собственно, произошло.
А потом, понимаю, что опыт пережитого - только опыт. Может быть я чему-то и научилась. Жизнь развернулась, мне хорошо, и слава Богу.

Главное, не уставать, благодарить.
* * *
* * *

Previous